Заблуждения в истории
Мистификации, мошенничества
Нечистая сила
Чудеса с неба
Необычное, необъяснимое
Аномалии
Контакты. О сайте
Интересные ресурсы
На главную
В начало.
» "Ручная молния" из древнего Вавилона.
» Вечно горящие лампы.
» Летающий монах.
» Тайна "человека-курицы" не раскрыта!
» Почему люди верят в вампиров?
» Одно тело, две души - сиамские близнецы.
» Загадка хрустального черепа.
» Таинственная пушка.
» Феномен "чудесного кормления"
» Племя водонепроницаемых.
» Уничтожающие добро.
» Говорящие кресты Майя.
» Белая олениха.
» Визит мертвеца.
» Исполненное обещание.
» Роковой Перстень.
» Как Григорий Юм "вышел" из своего тела.
» Необычное уведомление о смерти.
» Убийца с вилами.
» Дьявольский мост.
» Петля Времени.
» Капсула времени.
» Заблудившиеся во времени.
» Концерты из потустороннего мира.
» Сохраниться навсегда.
» Секрет вечной молодости.
» Загадка Сай Бабы.
» Загадка смерти Лидии.
» Дорога, ведущая в Никуда.
» Загадка гибели туристов.
» Ужас в лесу.
» Ограбление под гипнозом.

Необычное уведомление о смерти.


Рассказ об этом редкостном событии был напечатан в одном из номеров журнала "Ребус" за 1892 год. Письмо женщины, столь необычно извещенной о смерти любимого ею человека, предваряется пояснениями ее знакомого, В. Стэда.


"У меня есть знакомая ирландка, - пишет В. Стэд, - бывшая замужем за одним видным почтовым чиновником в Дублине.


Овдовев, она через некоторое время снова вступила в брак, оказавшийся крайне неудачным. Второй муж ее, инженер, был необыкновенно талантливый человек, отличавшийся блестящим умом. К несчастью, честность не находилась в числе его блестящих качеств. В один далеко не прекрасный для нее день моя приятельница узнает, что ее муж уже женат и - мало этого - что первая жена его жива и здорова. Моя приятельница - женщина с сильным характером. Узнав роковую для нее весть, она тотчас же оставила мужа и уехала в Лондон.


Ирвинг Ф., ее муж, узнав только через два года, что она живет в Лондоне, бросил свою семью, с которой он находился в Италии, и приехал к своей второй, страстно любимой жене. Сцены, происходившие в это время между ними, были крайне тяжелы и даже грозили окончиться трагически. К счастью, обманутая им женщина, хотя тоже безумно любила его, обладала настолько твердым характером, что, несмотря на целый ряд бурных сцен, наотрез отказалась сойтись с ним снова. Отвергнутый инженер уехал в Италию, осыпая ее горькими упреками.


Несколько месяцев спустя после его отъезда моя приятельница пришла ко мне и сказала, что она боится, что с ее "мужем" случилось что-нибудь дурное, потому что накануне вечером его голос громко позвал ее из-за окна, а ночью она ясно видела его самого у себя в комнате. Бедная женщина была сильно опечалена этим событием. Я посмеялся над ее впечатлительностью и приписал все это галлюцинации, вызванной пережитыми бурными сценами при расставании с любимым человеком. Но не прошло и недели, как она получила из Италии письмо, извещавшее ее, что Ирвинг Ф. скончался скоропостижно в такой-то день и час.


Потом я узнал, что несчастный человек был в отчаянии от разлуки со второй женою и все время по возвращении из Лондона в Италию сильно пил. В пьяном же виде он вышел как-то из дому и был найден мертвым в тот самый вечер, когда его голос звал из-за окна любимую жену. Никто не знает, умер ли он естественною смертью или же лишил себя жизни сам.


На днях я написал леди Д. Ф., прося ее письменно изложить мне, насколько она может подробнее, все, что она видела и слышала во время этого оригинального события".


Вот письмо леди Д. Ф.


"В конце лета 1886 года - так начинает свое письмо леди Джорджина Ф.Д. - мы с Ирвингом находились в Италии, на берегу Неаполитанского залива. Жили мы в гостинице "Вашингтон", в комнате N 46.


В это счастливое для меня время я еще считала себя законной женою Ирвинга, и мы крепко любили друг друга. Семья его была против нашего брака, и вот как-то утром, разговорившись о наших семейных делах, мы дали друг другу клятвы в том, что никогда и ничто не разлучит нас: ни бедность, ни клевета, ни преследования его родных - словом, ничто земное. Оба мы говорили, что согласимся скорее умереть, чем расстаться друг с другом. От жизни земной разговор наш перешел на иную, и мы долго беседовали о будущей жизни душ умерших людей. Я недоумевала, могут ли души умерших сообщать о своем переходе в лучший мир пережившим их друзьям. В конце концов, мы дали друг другу торжественную клятву, в случае возможности возвращения душ на землю, что тот из нас, кто умрет первым, явится к пережившему его.


Вскоре после этого я узнала, что он женат, и, как вам известно, мы расстались. Я оставила его, а в 1888 году он приехал за мною в Лондон. Во время его пребывания в Лондоне я как-то спросила его, помнит ли он данное обещание явиться мне после смерти.


"О, Джорджи! Тебе нечего напоминать мне об этом! - воскликнул он. - Ведь моя душа - частица твоей, и никогда и ничто, даже в самой вечности, не сможет разъединить их. Никогда, даже и теперь, когда ты относишься ко мне с такой жестокостью. Если даже ты будешь женою другого, души наши все-таки останутся слитыми в одно. Когда я умру, моя душа явится к тебе".


В начале августа 1888 года Ирвинг уехал из Лондона в Неаполь.


Последние слова его ко мне были, что я никогда больше не увижу его; увижу, но уже не живым, так как он не может жить с разбитым сердцем и сам положит конец своей разбитой жизни.


После своего отъезда он не писал мне ни разу, но я никогда не верила, что он лишит себя жизни.


В ноябре я писала ему письмо в Сарно, но ответа не получила. Думая, что он или уехал из Сарно, или болен, или же путешествует, и поэтому не заходил на почтамт, я успокоилась на этом и даже не подумала о возможности его смерти.


Время шло, и до 28 ноября со мною не случилось ничего особенного.


В эту ночь я сидела за столом около камина и Усердно просматривала классные тетради. Было около половины первого. Оторвав случайно глаза от рукописи взглянула на дверь и вдруг на пороге увидела Ирвинга. Одет он был так, как я его видела в последний раз: в пальто и цилиндре, руки были опущены, по свойственной ему привычке. Он держался очень прямо как всегда, голова его была поднята кверху, на лице - выражение серьезное и полное достоинства. Лицо его было обращено ко мне и вдруг приняло странное, скорбное выражение, сделалось бледно, как у мертвеца. Казалось, он страдал от невозможности заговорить или шевельнуться.


В первую минуту я подумала, что он живой, и, смертельно испуганная, с громко бьющимся сердцем, дрожащим голосом вскрикнула: о!


Но звук моего голоса еще не замер в воздухе, как фигура его начала таять и, страшно сказать, как таять: он сам скрылся сперва, а довольно долгое время спустя исчезли и его пальто и шляпа. Я побелела и похолодела от ужаса и была до того напугана, что не могла ни встать, ни позвать на помощь. Страх до такой степени овладел мною, что я просидела всю ночь, не смея тронуться с места, не смея ни на секунду оторвать глаз от двери, у которой мне показался призрак Ирвинга. С невыразимым облегчением увидела я проблески рассвета и услышала рядом движение других жильцов.


'Несмотря, однако, на все случившееся, я ни на минуту не подумала, что он умер и что это исполнение его обещания. Я старалась стряхнуть с себя овладевшее мной нервное состояние и объяснила себе это явление галлюцинацией зрения, так как перед этой ночью я несколько ночей подряд провела за работой.


"А все-таки это странно, - думалось мне иногда, - очень уж все это было реально". Прошло три дня.


Как-то вечером я снова сидела одна и занималась, как вдруг голос Ирвинга, громкий и ясный, позвал меня из-за окна. "Джорджи! Ты здесь, Джорджи?" - спрашивал этот голос.


Убежденная в том, что Ирвинг вернулся в Англию, - я не могла ошибиться, я слишком хорошо знала его голос, - встревоженная и смущенная, я выбежала на улицу.


Никого.


Страшно разочарованная вернулась я в свою комнату. Я тревожилась за его судьбу в последнее время и действительно была бы рада, если бы на этот раз он сам приехал ко мне.


"Нет, это он, - думала я. - Это должен быть Ирвинг. Ведь я же своими ушами слышала, как он позвал меня. Наверное, он спрятался в одном из соседних подъездов, чтобы посмотреть, выйду ли я к нему навстречу, вообще, что я буду делать". Я надела шляпку и прошла до конца улицы, заглядывая в каждый подъезд, где он мог спрятаться.


Никого.


Позднее, ночью, я поразительно ясно слышала, как Ирвинг кашлял под моим окном, и кашлял нарочно, как это делают, желая привлечь чье-нибудь внимание.


И вот, начиная с этой ночи, в течение девяти недель я постоянно слышала голос Ирвинга иногда ежедневно, в течение целой недели, потом три раза в неделю, потом через две ночи, потом через три или четыре. Начиная с полуночи, а иногда и позже, голос его говорил со мною в течение целой ночи:


"Джорджи! Это я!" - говорил он иногда. Или же: "Джорджи! Ты дома? Поговори с Ирвингом". Потом наступала длинная пауза, после которой раздавался глубокий, странный, нечеловеческий вздох.


Иногда он не говорил ничего, кроме: "Ах, Джорджи, Джорджи!" И это целую ночь.


Однажды ночью, во время страшного тумана, Ирвинг позвал меня так громко и ясно, что я моментально встала с постели, уверенная, что это не галлюцинация.


"Он должен быть здесь, - говорила я самой себе, - он живет здесь, где-нибудь поблизости, это ясно как Божий день. А если его здесь нет, то это только значит, что я схожу с ума".


Я вышла на улицу. Густейший, черный туман стоял "округ меня непроницаемою стеной. Нигде ни огонька. Я громко крикнула: "Ирвинг! Ирвинг! Иди сюда ко мне! Ведь я знаю что ты прячешься, чтобы испугать меня! Ведь я же сама видела тебя! Иди сюда и перестань дурачиться!"


И вот, клянусь вам моей честью, в нескольких шагах от меня, из тумана, раздался его голос: - "Это только я, Ирвинг!"


Потом глубокий, страшный вздох замер в отдалении.


Каждую ночь я продолжала слышать кашель, вздохи и стоны.


В конце девятой недели я получила обратно мое письмо с пометкой на нем неаполитанского консула: "Синьор 0'Нейл умер". Ирвинг 0'Нейл умер 28 ноября 1888 года, в тот день, когда он мне явился.


Странным во всей этой истории является то обстоятельство, что, как только я узнала чисто земным способом о смерти Ирвинга, его страждущий дух, казалось, успокоился; по крайней мере с этого дня я больше никогда не слышала его голоса. Точно он знал, что никто не извещал меня о его смерти, и сам всеми силами стремился уведомить меня о ней. Я была так поражена его появлением 28 ноября 1888 года, что нарочно записала это число с намерением написать ему об этом. Я и написала, но мое письмо пришло в Сарно уже после его смерти. Что голос был его, в этом для меня нет никаких сомнений, потому что у него был совсем особенный голос, какого я никогда и ни у кого не слышала. И при жизни, раньше, чем постучать в дверь и войти, он всегда прежде звал меня в окно.


Когда его голос говорил: "Ах, Джорджи!", это звучало так ужасно, так безнадежно грустно, вздох его говорил о таком безграничном отчаянии, что сердце обливалось кровью от невозможности облегчить его, чувствуя притом его близость.


Но, как я уже сказала, с получением материального извещения о его смерти все явления прекратились.


Вот все, что я могу вам сообщить о бывшем со мною сверхъестественном случае. Джорджина Ф.".



 
 
R-SG.ru (c) 2007
Рейтинг@Mail.ru
·Главная· Заблуждения в истории· Мистификации, мошенничества· Нечистая сила·
           ·Чудеса с неба· Аномалии· Контакты. О сайте· Интересные ресурсы·
Рекомендуем посетить: