Заблуждения в истории
Мистификации, мошенничества
Нечистая сила
Чудеса с неба
Необычное, необъяснимое
Аномалии
Контакты. О сайте
Интересные ресурсы
На главную

Таинственное в произведениях С. Тургенева.


1 · 2 · 3 · (4) · 5 · 6 · 7 · 8 · 9

"Прочь!" - бешено шепнула она, и снова вихрь, и мрак, и головокружение...


Только на этот раз не крик легионов, а голос певицы, оборванный на высокой ноте, остался у меня в ушах... Мы остановились. Высокая нота, та же нота, все звенела и не переставала звенеть, хотя я чувствовал совсем другой воздух, другой запах... на меня веяло крепительной свежестью, как от большой реки, - и пахло сеном, дымом, коноплей. За долго протянутой нотой последовала другая, потом третья, но с таким несомненным оттенком, с таким знакомым, родным переливом, что я тотчас же сказал себе: "Это русский человек поет русскую песню" - и в то же мгновенье мне все кругом стало ясно.


Мы находились над плоским берегом. Налево тянулись в бесконечность скошенные луга, уставленные громадными скирдами; направо, в такую же бесконечность уходила ровная гладь великой многоводной реки. Недалеко от берега большие темные барки тихонько переваливались на якорях, слегка двигая остриями своих мачт, как указательными перстами. С одной из этих барок долетали до меня звуки разливистого голоса, и на ней же горел огонек, дрожа и покачиваясь в воде своим длинным красным отраженьем. Кое-где, и на реке и в полях, непонятно для глаза - близко ли, далеко ли - мигали другие огоньки; они то жмурились, то вдруг выдвигались лучистыми крупными точками; бесчисленные кузнечики немолчно стрекотали, не хуже лягушек понтийских болот - и под безоблачным, но низко нависшим темным небом изредка кричали неведомые птицы


"Мы в России?" - спросил я Эллис.


"Это Волга", - отвечала она. Мы понеслись вдоль берега.


"Отчего ты меня вырвала оттуда, из того прекрасного края? - начал я. - Завидно тебе стало, что ли? Уж не ревность ли в тебе пробудилась?"


Губы Эллис чуть-чуть дрогнули, и в глазах опять мелькнула угроза... Но все лицо тотчас же вновь оцепенело.


"Я хочу домой", - проговорил я.


"Погоди, погоди, - отвечала Эллис. - Теперешняя ночь - великая ночь. Она не скоро вернется. Ты можешь быть свидетелем... Погоди".


И мы вдруг полетели через Волгу, в косвенном направлении, над самой водой, низко и порывисто, как ласточки перед бурей. Широкие волны тяжко журчали под нами, резкий речной ветер бил нас своим холодным, сильным крылом... высокий правый берег скоро начал воздыматься перед нами в полумраке. Показались крутые горы с большими расселинами. Мы приблизились к ним.


"Крикни: Сарынь на кичку!" - шепнула мне Эллис.


Я вспомнил ужас, испытанный мною при появлении римских призраков, я почувствовал усталость и какую-то странную тоску, словно сердце во мне таяло, - я не хотел произнести роковые слова, я знал заранее, что в ответ на них появится, как в Волчьей Долине, что-то чудовищное, - но губы мои раскрылись против воли, и я закричал, тоже против воли, слабым напряженным голосом: "Сарынь на кичку!"


Сперва все осталось безмолвным, как и перед римской развалиной, - но вдруг возле самого моего уха раздался грубый бурлацкий смех... Я оглянулся: никого нигде не было видно, но с берега отпрянуло эхо - и разом отовсюду поднялся оглушительный гам. Чего только не было в этом хаосе звуков: крики и визги, яростная ругань и хохот, хохот пуще всего, удары весел и топоров, треск как от взлома дверей и сундуков, скрип снастей и колес, и лошадиное скакание, звон набата и лязг цепей, гул и рев пожара, пьяные песни и скрежещущая скороговорка, неутешный плач, моление жалобное, отчаянное, и повелительные восклицанья, предсмертное хрипенье, и удалой посвист, гарканье и топот пляски... "Бей! вешай! топи! режь! любо! любо! так! не жалей!" - слышалось явственно, слышалось даже прерывистое дыхание запыхавшихся людей, - а между тем кругом, насколько глаз доставал, ничего не показывалось, ничего не изменялось: река катилась мимо, таинственно, почти угрюмо; самый берег казался пустынней и одичалей - и только. Я обратился к Эллис, но она положила палец на губы...


"Степан Тимофеич! Степан Тимофеич идет! - зашумело вокруг. - Идет наш батюшка атаман, наш кормилец!"


Я по-прежнему ничего не видел, но мне явственно чудилось, будто громадное тело надвигается прямо на меня...


"Фролка! где ты, пес? - загремел страшный голос. - Зажигай со всех концов - да в топоры их, белоручек!"


На меня пахнуло жаром близкого пламени, горькой гарью дыма - и в то же мгновенье что-то теплое, словно кровь, брызнуло мне в лицо и на руки... Дикий хохот грянул кругом...


Я лишился чувств - и когда опомнился, мы с Эллис тихо скользили вдоль знакомой опушки моего леса, прямо к старому дубу...


"Видишь ту дорожку? - сказала мне Эллис, - где месяц тускло светит и свесились две березки?... Хочешь туда?"


Но я чувствовал себя до того разбитым и истощенным, что я мог только проговорить в ответ: "Домой... домой!"


"Ты дома", - отвечала Эллис.


Я действительно стоял перед самой дверью моего дома - один. Эллис исчезла. Дворовая собака подошла было, подозрительно оглянула меня - и с воем бросилась прочь. Я с трудом дотащился до постели и заснул, не раздеваясь.


Все следующее утро у меня голова болела, и я едва передвигал ноги; но я не обращал внимания на телесное мое расстройство, раскаяние меня грызло, досада душила.


Я был до крайности недоволен собою. "Малодушный! - твердил я беспрестанно, - да, Эллис права. Чего я испугался? Как было не воспользоваться случаем?... Я мог увидеть самого Цезаря - и замер от страха, запищал, отвернулся, как ребенок от розги. Ну, Разин - это дело другое. В качестве дворянина и землевладельца... Впрочем, и тут, чего же я, собственно, испугался? Малодушный, малодушный!... Да уж не во сне ли я все это вижу?" - спросил я себя наконец. Я позвал ключницу.


"Марфа, в котором часу я лег вчера в постель - ты помнишь?"


"Да кто ж тебя знает, кормилец... Чай, поздно. В сумеречки ты из дома вышел; а в спальне-то ты каблучищами-то за полночь стукал. Под самое под утро, да. Вот и третьего дня тож... Знать, забота у тебя завелась какая".


"Э-ге-ге! - подумал я. - Летанье-то, значит, не подлежит сомнению".


"Ну, а с лица я сегодня каков?"- спросил я громко.


"С лица-то? Дай погляжу. Осунулся маленько. Да и бледен же ты, кормилец: вот как есть ни кровинки в лице".


Меня слегка покоробило... Я отпустил Марфу. "Ведь этак умрешь, пожалуй, или сойдешь с ума, - рассуждал я, сидя в раздумье под окном. - Надо это все бросить. Это опасно. Вот и сердце как странно бьется. А когда я летаю, мне все кажется, что его кто-то сосет или как будто из него что-то сочится, вот как весной сок из березы, если воткнуть в нее топор. А все-таки жалко. Да и Эллис... Она играет со мной, как кошка с мышью... а впрочем, едва ли она желает мне зла. Отдамся ей в последний раз - нагляжусь - а там... Но если она пьет мою кровь? Это ужасно. Притом такое быстрое передвижение не может не быть вредным; говорят, и в Англии на железных дорогах запрещено ехать более ста двадцати верст в час..."


Так я размышлял с самим собою - но в десятом часу вечера я уже стоял перед старым дубом".


Вот такие необыкновенные полеты в объятиях призрака - полеты и во времени, и в пространстве - довелось испытать, благодаря полету фантазии автора рассказа "Призраки", его главному герою. Зададимся же вопросом: а не сталкиваются ли люди в реальной жизни с чем-либо подобным?


Сколь это ни покажется странным, но необыкновенный феномен проникновения как бы за грань времени, похоже, чаще всего связан именно с призраками, призрачными миражами, привидениями. Иногда человек встречается с призраками прошлого буквально лицом к лицу, оставаясь при этом в нашем времени. Но бывает и так, что он сам как бы переносится в прошлое. При этом воссоздается, соответственно эпохе и времени, не только облик, поведение и даже психология встреченных там "иновремян", но вся обстановка и даже сам дух того времени! Самый знаменитый случай подобного рода - "приключение" двух английских учительниц в Версале, пережитое ими 10 августа 1901 года. Когда Тургенев только приступил к созданию "Призраков", до того странного происшествия оставалось еще целых сорок лет. Итак, что же произошло в полдень десятого августа первого года нашего столетия? В тот день двадцатипятилетняя мисс Эн Моберли и тридцативосьмилетняя Элеонора Джордан, учительницы из Оксфорда, которые прибыли отдохнуть во Францию, оказались в садах Малого Трианона в Версале, бывшей резиденции французских королей. Они с путеводителем в руках пробирались к Малому Трианону, любимому дворцу Марии-Антуанетты, обезглавленной вместе со своим мужем, королем Франции ком XVI, во времена Французской революции в октябре 1793 года.



1 · 2 · 3 · (4) · 5 · 6 · 7 · 8 · 9

 
 
R-SG.ru (c) 2007
Рейтинг@Mail.ru
·Главная· Заблуждения в истории· Мистификации, мошенничества· Нечистая сила·
           ·Чудеса с неба· Аномалии· Контакты. О сайте· Интересные ресурсы·
Рекомендуем посетить: